«Надо работать и не стоять на месте»: как Школа управления СКОЛКОВО адаптируется к новой реальности

Интервью с руководителем Школы СКОЛКОВО Александром Кимом

АВТОР:
Юлия Черепанова
Forbes Russia Contributor,
руководитель Forbes Education
23 марта 2022 года Совет директоров Школы СКОЛКОВО принял решение о назначении Александра Кима новым ректором. В пресс-релизе говорилось, что он сфокусируется в первую очередь на максимальной адаптации Школы к новым реалиям.

Forbes Education пообщался с Александром Кимом и узнал, какая судьба ждет англоязычные программы в России, много ли иностранных преподавателей покинули Школу в связи со сложившимися обстоятельствами, каким образом можно адаптировать содержание программ обучения с учетом геополитической ситуации и появились ли какие-то новые возможности развития для российских бизнес-школ.
Как геополитическая ситуация повлияла на бизнес-образование? Имеет ли смысл сейчас поступать в российскую бизнес-школу?
На этот вопрос, наверное, можно смотреть с нескольких точек зрения. Сейчас возможностей ездить за рубеж и получать образование на программах MBA или Executive MBA у граждан России точно стало меньше по совокупности причин. В связи с этим как для Школы Сколково, так и для других российских школ управления и бизнеса открывается окно возможностей.

Что касается вопроса о том, нужно ли учиться или нет, то, однозначно, мой ответ – конечно, нужно. Независимо от времени и обстоятельств, необходимо постоянно двигаться и развиваться. Как в «Алисе в стране чудес» – чтобы оставаться на месте, нужно очень быстро бежать. И образование – тот способ, который позволяет бежать быстро на длинные дистанции и при этом сохранять импульс для рывка в нужный момент времени. Образование – один из немногих способов безопасно подготовить себя к разного рода неожиданностям, с одной стороны, а с другой – к возможностям, которые будут встречаться на жизненном пути и на бизнес-пути у людей и компаний.
В Школе Сколково всегда было очень много иностранных профессоров. Они остались в России? Насколько сильно сократился профессорско-преподавательский состав?
Есть иностранный профессор и профессор с глобально признанным образованием – это две разные сущности. Преподаватель, у которого есть PHD Гарварда или London School of Economics, у которого есть глобально признанный исследовательский и академический опыт, может являться гражданином Российской Федерации. Другая история – иностранные профессора, у которых паспорт другой страны, и вместе с этим паспортом идет иностранный диплом либо публикации в признаваемых в мире журналах академического и исследовательского характера.

У нас действительно была стратегия, направленная на развитие собственного академического ядра, которая подразумевала найм большого количества людей с глобально признаваемым образованием и международным исследовательским треком независимо от гражданства. Мы не придумали велосипед, так делали многие международные школы управления в Китае, когда они возвращали своих соотечественников с американскими дипломами.

Часть преподавательского состава приняла для себя решение не приезжать в Россию по совокупности причин. Мы с уважением относимся к их выбору и, когда изменятся обстоятельства, будем готовы продолжить сотрудничество. При этом есть иностранные профессора, которые в текущих реалиях продолжают с нами взаимодействовать и остаются частью школы. Мы им признательны за такой выбор.
Какой примерно процент составляет отток преподавателей?
В общем количестве профессорско-преподавательского состава, который представляет школу, таких людей процентов 10. Если выделять внутри какой-то когорты, среди иностранцев, доля там будет выше.
Важно ли для вас международное сотрудничество с другими школами?
Часто можно услышать по этому поводу какие-то критические мнения, это касается и языка, и многих других аспектов. Но мы считаем, что любое международное взаимодействие в значительной мере обогащает деятельность и знания. Это возможность прикоснуться к новым практикам, получить новую экспертизу, понять, что происходило на других рынках. В нашей стране рыночная экономика развивается не так долго, в то время как другие страны прошли значительный путь, а значит, они допустили больше ошибок, получили больше опыта, они впереди нас, и нам необязательно делать те же ошибки. Можно изучать кейсы, брать исследования, но не просто перекладывать опыт, а смотреть, критически подходить и применять то, что актуально. Невозможно быть глобально конкурентоспособным, если ты не понимаешь, что происходит в других индустриях и в мире в целом. Поэтому международность – однозначно актуальное направление, сейчас в нем просто будут другие акценты. Мы подходим сугубо прагматично к этому вопросу.
Что будет с англоязычными программами? Насколько они сейчас уместны в России?
Мы совершенно точно видим, что Школа Сколково – это школа управления с международной экспертизой, которая работает на российских слушателей образовательных программ и компаний, представленных на нашем рынке. При этом мы помогаем им искать новые рынки, вместе думаем про новую глобальную конкуренцию и жизнь в условиях ограничений. В этом смысле, язык – скорее, подспорье и возможность получать экспертизу не только из России. Страна раньше не сталкивалась с многими вещами, с которыми сталкивался, например, Иран или некоторые другие государства. Мы как школа управления видим часть своей задачи в том, чтобы привносить в Россию данные практики и знания.
Насколько я понимаю, раньше программы Школы Сколково были во многом ориентированы на выход на западные рынки. Как вы собираетесь адаптировать содержание обучения с учетом геополитической ситуации?
Понятно, что международные акценты сместились. Теперь школа управления должна помочь нашим партнерам найти новые направления в понятии «международность». И мы смотрим на страны Персидского залива, Юго-Восточную Азию (это не только Китай, но и Малайзия, Индонезия, – все те страны, которые в недавней парадигме не входили в первостепенный фокус), на ближайших соседей – Беларусь, Узбекистан, Казахстан. Турция демонстрирует сбалансированную позицию. Это один из важных рынков: он интересен и сам по себе, и как буферный рынок для различных российских бизнесов. Само понятие международности никуда не делось. У нас – школы, страны, различных компаний – сейчас меняется вектор развития. И мы хотим, чтобы международная составляющая школы оставалась в том актуальном виде, в котором она будет полезна нашим партнерам, клиентам и стране в целом.

Школа сейчас оперативно пересматривает наполнение программ, занимается тем, что оценивает, какие части становятся не так актуальны, а какие, наоборот, более востребованы. А вот программы о цифровой трансформации, ориентированные на глобальные диджитал-платформы, меняют акцент и на первый план выходят вопросы цифровой адаптации и независимости, потому что мир за период пандемии уже более-менее сориентировался в работе через цифровые каналы.

Мы работаем на то, чтобы знания, полученные в школе, позволяли людям, независимо от степени неопределенности и изменчивости внешней среды, найти подход к решению проблем, понять, как искать для себя новые возможности. Это одна из частей образовательного опыта, который позволяет людям размышлять, анализировать, рассматривать события всесторонне, делать выводы, даже если предыдущий опыт не содержит никакой фактологической информации в отношении данных событий.
Будет ли меняться стоимость обучения?
Одно из первых действий, которые мы предприняли, обсудив турбулентность всего происходящего, – зафиксировали стоимость образовательных услуг. Как раз для того, чтобы наши слушатели, партнеры и клиенты понимали, куда им смотреть, на что ориентироваться, чтобы хотя бы здесь у них была бóльшая стабильность и определенность.
Что бы вы посоветовали делать в текущей ситуации, чтобы сохранить бизнес?
Во-первых, всем нужно держать равновесие. Во-вторых, нужно быстро крутить педали, взбивать масло, даже если молоко очень жидкое. Других вариантов и опций у нас нет. Нужно как можно быстрее прийти к ситуации, когда ты понимаешь условия задачи (а они еще постоянно меняются во времени) и думать, какие возможности возникают при ее решении. Необходимо принять неизбежность каких-то потерь, уменьшения стоимости активов и всего прочего, потому что чем быстрее через все это пройдешь, тем быстрее будешь думать в сторону созидания чего-то нового.

Этому совету сложно следовать. Для всех нас то, что происходит, например, в области потребительского рынка, в каком-то смысле является потребительским шоком. Мы к чему-то привыкли, а этого сейчас нет. Но надо смотреть на изменения рационально. Некоторые вещи коснутся нас не прямо сейчас, а через какой-то период времени. И я надеюсь, что огромное количество предприимчивых людей, которые есть в России, сделают так, что за три-четыре месяца мы уже не будем вспоминать, что чего-то не хватает, поскольку появятся достойные аналоги.

Никакой катастрофы не произошло. Произошли серьезные изменения, значит, будем думать, как жить и работать по-другому. Знаете, есть такое выражение, оно может быть, не очень оптимистично, но мне внушает некоторый позитив. Оно звучит так: «Везде, где живут люди, можно жить хорошо». Для этого просто надо работать и не стоять на месте.



13 апреля / 2022
МАТЕРИАЛЫ ПО ТЕМЕ
Будьте в курсе!
Получайте актуальную информацию о мероприятиях и новых материалах об образовании от Forbes Education.
Нажимая на кнопку, вы даете согласие на обработку своих персональных данных согласно 152-ФЗ. Подробнее